Захоронение

Россия, Рязанская область, Сапожковский район, Березниковское сельское поселение, село Красное

53.997551, 40.88452

Родовая усыпальница (склеп). Индивидуальные надгробия не сохранились. В 1960-е гг. усыпальница была разграблена (сами захоронения сохранились).Уход за усыпальницей осуществляет настоятель Троицкого храма протоиерей Георгий. Иван Андреевич Остерман родился в 1725 году и был младшим сыном вице-канцлера графа Остермана На дипломатической службе в Париже Иван Андреевич находился до 1760 года, и, как принято считать, преуспел на этом поприще, ибо тогда же был назначен посланником в Стокгольм, сменив Панина, который вскоре стал идеологом так называемой "Северной системы", а Остерман - проводником этой идеи в Швеции. Северная система, реализацией которой на территории Швеции Остерман занимался 14 лет, должна была стать, как писал Ключевский, "небывалой в Европе международной комбинацией". По проекту Панина северные некатолические государства, включая католическую Польшу, "соединялись для взаимной поддержки для защиты слабых сильными". Северный союз противопоставлялся Южному, в состав которого входили Франция, Австрия и Испания. Костяк Северного союза составляли Россия, Пруссия и Англия, к которым должны были присоединиться Швеция, Дания, Польша и Саксония. Панин рассчитывал "поставить Россию способом общего Северного союза на такой степени, чтобы она как в общих делах знатную часть руководства имела, так, особливо в севере, тишину и покой ненарушимо сохранять могла". Идея Северного союза имела одно очень важное и бесспорное достоинство. Благодаря ей внешняя политика России приобретала последовательность, становились ясно видны задачи и средства их достижения, а действия, предпринимаемые в отдельных странах, увязывались в единое целое, в систему. Задачей русского правительства во время пребывания Остермана в качестве посла в Стокгольме было устранение давно утвердившегося в Швеции влияния Франции, а более широко - недопущение ее политического вмешательства на севере Европы. Учитывая два фактора - близость шведских границ и недружелюбные отношения с Францией, русское правительство имело особенное основание опасаться французского влияния в Швеции и бороться против него. Остерману был направлен рескрипт с подробными инструкциями. Ему предписывалось прежде всего противодействовать установлению самодержавия и добиваться строгого соблюдения шведской конституции 1720 года. Особенно важно было отменить постановление о расширении прав сената, принятое в 1756 году. Русскому посланнику было поручено объяснить всем друзьям России, что императрица от Швеции ничего не желает, кроме нейтралитета. В то же время она приветствует "внутреннее шведской нации приращение и благосостояние" и готова ему содействовать. В отношении королевской семьи необходимо было, не доводя дело до открытого разрыва, постараться отстранить монархов, в особенности королеву, от участия в грядущих политических событиях. Очень хорошо было бы попытаться разорвать франко-шведский союзный договор, но в Петербурге полагали, что это вряд ли возможно. Советник посольства Стахиев в своей депеше от 23 июня 1760 года приводит слова австрийского посланника в Стокгольме Гоеса: "Истребление остатка русских приверженцев, по-видимому, совершится на будущем сейме, если петербургский двор не пришлет сюда познатнее характеров и побогаче собственным капиталом министра, чем Остерман. Панин в каких стесненных обстоятельствах ни находился, однако содержанием хорошего стола приобрел себе любовь не только многих знатных особ, но и вообще большинства здешнего общества, которое сильно об нем жалеет". На это канцлер Воронцов заметил: "Рановременное, весьма тщетное и предерзостное рассуждение о графе Остермане учинено". Действительно, как показали дальнейшие события, Гоес поспешил со своими прогнозами. В августе 1765 года сейм единогласно принял решение упразднить поправки 1756 года к конституции. Все попытки королевской партии и французского посла добиться расширения прав монарха оказались тщетными. Основная задача русской дипломатии была решена, с чем Панин и поздравил императрицу, а та наградила Остермана орденом св. Анны. Иван Андреевич Остерман вступил в должность вице-канцлера в апреле 1775 года, сменив на этом посту князя Голицына. Вице-канцлер Остерман после смерти Панина в 1783 году занял его должность. Он стал главноуправляющим Коллегией иностранных дел. В новом качестве Иван Андреевич преимущественно вел дела с иностранными дипломатами, находящимися в России, и благодаря этому они оставили о нем свои многочисленные отзывы. В то же время денщик фельдмаршала Суворова вспоминал: "Однажды граф спросил: "Чей это экипаж?". Я, взглянув в окно, доложил: "Графа Остермана!". Фельдмаршал выскочил из-за стола и выбежал на крыльцо так поспешно, что я, находясь ближе его к двери, не мог его предупредить; лакей Остермана только что успел отворить дверцу у кареты, как он вскочил в нее, благодарил Остермана за сделанную ему честь посещением и, поговорив минут десять, простился с ним..." В высшей государственной должности Остерман пробыл менее полугода. В начале апреля 1797 года 72-летний граф Иван Андреевич подал императору всеподданейшее прошение об отставке. На его просьбу 21 апреля Павел I обнародовал рескрипт, в котором говорилось: "С крайним сожалением усмотрел я из письма вашего желание ваше получить увольнение от всех дел по причине болезненных ваших припадков". Остерман был уволен с полным "трактаментом", им получаемым, и, кроме того, ему был подарен серебряный сервиз, находившийся у него "по месту канцлера". Остерман провел последние годы своей жизни в Москве. Кэтрин Вильмот (подруга княгини Е.Р. Дашковой) в своем дневнике записала: "Ныне из приверженцев Екатерины в живых остались лишь граф Остерман и княгиня Дашкова, и, если бы не стены и башни Кремля, в Москве не было бы ничего примечательного, кроме балов и ужинов, которые идут сплошной чередой и прерываются лишь обедами, завтраками, утренниками и игрой в карты". В последние годы Иван Андреевич вел переписку с митрополитом московским Платоном, которого называл своим учителем в старости. Граф посвящал свое время "дружеским с ним беседам", и вместе с братом своим Федором пользовался изустным учением богословия знаменитого сочинителя и проповедника, который собственноручно писал для них в виде уроков свои поучения.