Захоронение

Беларусь, Гомель, парк Гомельского дворцово-паркового ансамбля

52.421052, 31.015144

В качестве надгробия установлена бронзовая копия мраморного памятника «Олицетворение Мира» (скульптор — А.Канова), украшавшего петербургский особняк Н.П.Румянцева. В 2007 г. на этом месте установлена рака с мощами местночтимой преподобной Манефы Гомельской, которая фактически полностью закрывает мраморную табличку с информацией о месте захоронения Н.П.Румянцева. Захоронение было разорено в ХХ в., судьба останков Н.П.Румянцева неизвестна. В 1984 г. была создана государственная комиссия, которая занималась изучением ситуации вокруг могилы Н.П.Румянцева. Было обнаружено, что в своде склепа пробито отверстие размером 50 на 40 см., гроб и какие-либо костные останки отсутствуют. После окончания обследования склеп был законсервирован. Посольство Российской Федерации в Минске предложило установить скульптурную композицию Н.П.Румянцеву снаружи здания – непосредственно возле левого придела Кафедрального собора Петра и Павла. Он не просто увлекался коллекционированием, а, судя по его духовной эволюции, пришел к этому занятию, выработав определенный взгляд на место культуры в обществе и государстве. На фронтоне его музея бронзовыми буквами была сделана надпись: "От государственного канцлера графа Румянцева на благое просвещение", а над бюстом по латыни - "non solum armis" (не только оружием). Речь идет о Николае Петровиче Румянцеве. Он родился в 1754 году, получил прекрасное домашнее образование, затем по желанию императрицы Екатерины II обучался за границей. В 19 лет был пожалован камер-юнкером Высочайшего двора, затем назначен посланником во Франкфурт-на-Майне, где пробыл около 15 лет. В августе 1801 года Румянцев был назначен членом Государственного совета, а затем получил должность директора Департамента водных коммуникаций, которым управлял до апреля 1809 года. С учреждением в 1802 году министерств Румянцев одновременно был назначен министром коммерции и оставался на этой должности вплоть до упразднения Министерства в июне 1811 года и передачи дел в ведение Департамента внешней торговли Министерства финансов. Румянцев уделял внимание развитию экспорта российских товаров, торговле по Закавказскому побережью. При нем было положено начало производству сахара из сахарной свеклы: в Тульской губернии был построен первый завод. 24 февраля 1808 г. указом Александра I Румянцев был назначен министром иностранных дел с оставлением за ним должности министра коммерции. По своим политическим взглядам Николай Петрович был известен как приверженец союза России с Францией. Еще в 1805 году, после сражения при Аустерлице, он высказывался против разрыва с Францией, настойчиво советуя "беречь силы России для собственных ее ближайших целей". Придерживаясь линии на сохранение отношений с Францией, Румянцев предвидел, однако, что рано или поздно Франция с ее союзниками объявит войну России. Впервые в качестве министра иностранных дел на международной арене Румянцев заявил о себе в русско-французских переговорах по вопросу о разделе Турецкой империи, в которые внес некоторую долю собственных воззрений на задачи русской внешней политики на Ближнем Востоке. Не случайно многие современники считали, что он хотел выполнить на Востоке заветы своего отца - генерал-фельдмаршала Румянцева. Настойчивость Николая Петровича в отстаивании плана передачи проливов и Константинополя России французский посол в Санкт-Петербурге Коленкур объяснял тем, что он держит в своих руках не только пост министра иностранных дел, но и коммерции, и последняя должность побуждает его усиленно заботиться о русской торговле на Черном море, которая не может считаться обеспеченной без русского контроля над проливами. Петербургские переговоры закончились провалом, так как русское правительство не без оснований увидело во французских предложениях лишь стремление Наполеона облегчить завоевания на западе Европы путем отвлечения сил Англии и России на Восток. Осенью 1808 года Румянцев сопровождал Александра I в Эрфурт на свидание с Наполеоном, где вел переговоры с министром иностранных дел Франции Шампаньи. Результатом встречи двух императоров стала подписанная министрами 12 октября и в тот же день ратифицированная монархами секретная конвенция. Она была заключена сроком на 10 лет и подтверждала возобновление союза, заключенного Францией и Россией в Тильзите. В октябре 1808 года Румянцев выехал в Париж с полномочием Александра I на заключение мирного договора с Англией, которая, однако, от переговоров отказалась. После того как шведский король Густав IV отклонил требования о разрыве с Англией и присоединении к континентальной блокаде, русские войска, согласно условиям Тильзитского договора, вступили в Финляндию. 28 марта русское правительство объявило о присоединении Финляндии и приняло ряд мер, ставивших ее в особое положение, а спустя месяц жителям Финляндии было направлено обращение Румянцева, в котором разъяснялось, что финляндское дворянство и офицерство не понесут никаких убытков вследствие присоединения Финляндии к России, что это присоединение даст торговцам и ремесленникам возможность увеличить свои доходы. Опровергались слухи о закрепощении крестьян. В марте 1809 года император и Румянцев присутствовали на открытии финляндского сейма в Борго, где обсуждались вопросы о создании вооруженных сил Финляндии, о податях, о монетной системе, о назначении членов в Правительственный совет. 29 марта состоялась присяга сословий и оглашение грамоты Александра I о сохранении древних установлений и религии жителей Финляндии. В августе 1809 года Румянцев вел переговоры со шведским уполномоченным Стедингом, результатом которых стал подписанный 17 сентября Фридрихсгамский мирный договор, завершивший русско-шведскую войну 1808-1809 годов. Согласно договору, вся Финляндия, включая Аландские острова, отходила к России. Оценивая участие Румянцева в переговорах со Швецией, Александр I писал: "Невозможно было вести переговоры с большим талантом и мудростью. Россия обязана Вам признательностью". За успешное заключение Фридрихсгамского договора Румянцев получил звание Государственного канцлера - высший чин в гражданской иерархии Российской империи. В 1810 году Николай Петрович стал первым председателем только что реорганизованного Государственного совета - высшего законосовещательного учреждения страны Оставаясь одновременно руководителем российского внешнеполитического ведомства, Николай Петрович Румянцев в апреле 1812 года сопровождал Александра I в Вильно, куда император направился для осмотра войск, собранных на западных границах. На обратном пути в Петербург канцлер тяжело заболел, что задержало его возвращение в столицу. Однако он смог успешно завершить переговоры с испанским представителем о заключении союзного договора между Россией и Испанией. Подписанный 20 июля договор провозглашал дружбу и союз между Россией и Испанией. Стороны объявили о намерении вести войну против Франции и оказывать друг другу помощь. Это была последняя внешнеполитическая акция, в которой участвовал Румянцев, поскольку в дальнейшем, до августа 1814 года, когда император удовлетворил прошение Николая Петровича об отставке, он оставался во главе МИД России лишь номинально. Звание Государственного канцлера было оставлено за Румянцевым пожизненно. Приняв отставку Румянцева, император Александр I направил ему письмо, в котором отмечал: "По известному вам вниманию моему к достоинствам вашим можете вы судить сколь прискорбно для меня удовлетворить таковому вашему желанию. Надеюсь, я, однако несомненно, что из любви к отечеству, не отречетесь вы быть оному таки полезным вашими познаниями и опытностью, когда состояние здоровья вашего то дозволит". Закончив государственную карьеру, Николай Петрович, сохранивший к тому времени еще немало сил и энергии, по словам Ключевского, "из водоворота острых международных отношений наполеоновской эпохи укрылся в обитель археологии и палеографии", "стал горячим поклонником национальной русской старины и неутомимым собирателем ее памятников". Интерес к истории, у Румянцева появился еще в юности. В 1790 году он предложил Екатерине II приступить к изданию трактатов и договоров, заключенных Россией с другими государствами, выразив готовность принять на себя все расходы по изданию. Но в то время его предложение не было поддержано, и только когда Румянцев стал во главе Министерства иностранных дел России, он получил в 1811 году разрешение Александра I на учреждение при Московском архиве Коллегии иностранных дел Особой комиссии печатания государственных грамот и договоров. При личном участии и финансовой поддержке Николая Петровича были изданы "Древние российские стихотворения, собранные Киршею Даниловым и вторично изданные, с прибавлением 35 песен и сказок, доселе неизвестных, и нот для напева" и "Законы великого князя Иоанна Васильевича и Судебник царя и великого князя Иоанна Васильевича с дополнительными указами и с образцами почерков" На различные издания и научные предприятия Румянцевым было потрачено около 300 тыс рублей. С 1802 года Н.П. Румянцев жил в Петербурге в своем доме на Английской набережной, где занимал главный этаж дома, а в других залах и помещениях хранились рукописи, медали, монеты и обширная библиотека. Умирая, он поручил своему брату Сергею Петровичу Румянцеву предоставить "на общую пользу" все собрание своих коллекций. Согласно желанию канцлера, его прах был перевезен в родовую усадьбу в Гомеле, где Румянцев жил после отставки, и предан земле в соборе Св. Петра и Павла. Над его могилой воздвигли постамент из черного мрамора, на котором поясной бронзовый бюст канцлера стоял рядом с бронзовой фигурой Ангела мира с пальмовой ветвью в руке. На постаменте были высечены следующие слова: "Воздал Божия - Богови, Кесарево - Кесарю, Отечеству - любовию и жертвами". В 1826 году коллекции и библиотека были переданы С. П. Румянцевым Министерству народного просвещения. В 1861 году коллекции были перевезены в Москву и послужили основанием для "Московского публичного музеума и Румянцевского музеума", созданного в результате слияния коллекции Румянцева с собраниями Московского публичного музея. В 1921 библиотека выделена в самостоятельное учреждение. В народе ее так и называют - румянцевская. Дипломатическая деятельность Румянцева вызывала неоднозначное мнение его современников. Однако его служение российской исторической науке и делу просвещения в России снискало канцлеру единодушную признательность. Как писал позднее управляющий Московским архивом Коллегии и Министерства иностранных дел Малиновский, Румянцев "покинул суету дел мира и обратился к науке, показав, как и в отставке можно служить Отечеству". А Ключевский отметил: "Культ разума, в котором был воспитан Румянцев, превратился у него в почитание чужого ума, учености и таланта".